С нежностью и восхищением рассказывает Житков о красавице яхте "Мираж". Глядя на яхту, он видит не только ее, но за нею и ее создателей.

"Я не мог отвести глаз,- пишет Житков о "Мираже", - он был без парусов, но он стоя шел. Я все смотрел на эти текучие обводы корпуса плавные и стремительные. Только жаркой, упорной любовью можно было создать такое существо: оно стояло на воде, как в воздухе".

Какое разнообразие мастерства описано в книгах Житкова - и в книгах научно-художественных и в новеллах! Труд плотников, водолазов, пожарных. Труд моряков, мастерство циркового артиста. Труд клепальщика на заводе. Искусство тореадора. Каждым своим словом, без патетических восклицаний и призывов, без преждевременных навязчивых обобщений, Житков внушает читателю, что ценен в человеческом коллективе только человек-творец, человек-мастер, человек-труженик. Недаром о руке плотника написано, как об особом существе, мудром и прекрасном. Недаром один из героев Житкова, капитан - мастер кораблевождения Николай Исаич, на наших глазах словно сливается со своим кораблем, который он должен благополучно провести над грядами подводных камней. Капитан, мастер кораблевождения, он у Житкова и сам - корабль.

"Ледокол влез носом на лед и стал, тужился машиной. И капитан и помощник, сами того не замечая, напирали на планширь мостика, тужились вместе с ледоколом... Два раза еще ударил в лед капитан и запыхался, помогая пароходу..."

Для Житкова капитан и пароход - одно, как и для самого Николая Исаича. Герой неотделим от своего профессионального труда: капитан и его пароход, капитан и стихия. "И капитан натуживался, помогал подниматься воде, каждый дюйм воды будто сам своей натугой подымал". "Да ведь каждый капитан, приняв судно, чувствует, что в нем, в этом судне, его честь и жизнь, - объяснял Житков. - Недаром говорят: "Борис Иваныч идет", когда видят пароход, капитан которого - Борис Иванович. И в капитане это крепко завинчено, и всякий моряк это знает, как только вступает на судно: капитан и судно одно".