Храбрость, проявленная капитаном во время пожара, "опирается" на чувство ответственности перед пассажирами, на чувство профессиональной чести; спокойное мужество старого помора из рассказа "Коржик Дмитрий" - на его уважение к товарищам. Храбрость героев одной из последних книг Житкова "Помощь идет!" "опирается" и на их преданность родине и на непоколебимую убежденность, что все они - члены могучего коллектива советских людей и этот коллектив не даст им погибнуть, окажутся ли они на льдине, занесет ли их в поле метель, случится ли в море пожар... Те же, у кого нет любви ни к кому и ни к чему - ни к товарищам, ни к произведениям труда, - те в повестях и рассказах Житкова неминуемо оказываются трусами и из трусости предают доверенных им людей и доверенное им дело.

"...я знал, - пишет Житков, - что по-французски "трус" и "подлец" одно слово "ляш". И верно, думал я: трусость приводит к подлости".

Основным качеством, которым, по Житкову, определяется ценность и духовная красота человека, является труд. Ни для кого и ни для чего не находит Житков таких ласковых и любовных слов, как для людей труда, произведений труда, трудовой сноровки и обычая.

"Глядел я на одного плотника. Лет ему как бы не шестьдесят было. Зарубает замок, пилит и долбит. И будто ни о чем старик и не думает. А глянул я на руку: старая загорелая рука, вся в морщинах, в складинах. И показалось, что рука-то эта умная. Что не старик знает, куда и как повернуть, а рука за него сама уж ворочает куда надо...

И режет старик замок за замком, шевелится наморщенная рука: сама живет, сама работает".

Это один мастер - тот, что строит избы. А вот другой - создатель рыбачьей лодки, шаланды:

"Зло работает. Поглядеть - так зря дерево крошит. А он и разу-то одного зря не ударит и все без поправки". Вот он "обогнул, обвел по борту (доску.- Л. Ч.), и туго, пружинисто легла доска. Растет шаланда и вот стала вся белая, стройная. Как говорит. Как живая".